Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:25 

Глава восемнадцатая. Стрела насквозь

Гамбетта Французская
Time to be heroes!
ЮЛИАН

Безлюдный светло-синий коридор со всех сторон давил своим однообразием. Хоть как-то выделялась одна дверь в кабинет адмирала Яна. Юлиан стоял рядом и время от времени посматривал на нее. За этой дверью ни много ни мало решалась судьба человека. Возможно, и не одного.
Только бы Ян Вэньли не уволил Фреда! Вряд ли до этого дойдет, но, если все-таки… В таком случае адмирал потеряет лучшего помощника, который только мог у него быть.
Юлиан сцепил руки в замок, но в следующую секунду разъединил и встряхнул пальцами.
Трудно было сохранять спокойствие теперь, когда гражданская война вспыхнула и в родном Альянсе. До сих пор Юлиан верил, что грызня изнутри – удел Империи. Происходящее было очень в имперском духе, даже провозглашенные Военным комитетом эдикты подозрительно напоминали почерк Гольденбаума. Да и сам адмирал Ян говорил, что переворот в Альянсе спровоцировал Райнхард фон Лоэнграмм.
– Он не Гольденбаум, – возразил тогда Юлиан.
– Нет, но ради своей цели он может употребить средства Рудольфа. Очень злая ирония, правда?
Теперь же их настигла своя злая ирония. Может статься, что первая битва Изерлонского флота будет не с Империей, а с соотечественниками.
Дверь открылась, и из кабинета вышел Фред. Выражение лица – как у студента после труднейшего экзамена, губы подрагивают, в глазах легкая оторопь. Юлиан нерешительно двинулся к нему.
– Лейтенант…
– Юлиан, я могу на тебя рассчитывать? – голос под стать внешнему виду.
– Значит, адмирал не…
Фред радостно кивнул и в этот момент показался Юлиану сверстником. Они пошли вровень и поначалу молча, пока Фред не нарушил тишину.
– Знаешь, адмирал Ян ведь уже дважды спас меня. Сейчас и на Эль-Фасиле.
– Так вы были там тогда?
Фред улыбнулся на его вопросительный взгляд.
– Мне было чуть меньше, чем тебе сейчас. К планете подступал имперский флот, и город бесновался. Затор на дорогах стоял от главной площади до окраин. Нам с мамой повезло: мы жили недалеко от космопорта, поэтому дорога была короткой. Но за тот час я увидел достаточно. Какой-то чиновник пытался прорваться вперед, но его отбросили и пригрозили закидать камнями. Одна маленькая девочка потерялась и все звала родителей, пока кто-то не подбежал и не забрал ее. Полицейские пытались установить хотя бы временный порядок, но это было тщетно. Любой, у которого сдали нервы, был готов на убийство, и таких с течением времени становилось все больше. Все мы полагались на военных и верили, что благородные защитники демократии эвакуируют нас. А благородные защитники демократии в это время улетали в шаттлах, чтобы спасти свою шкуру. Я до конца жизни буду помнить это множество белых полос в вечернем небе. Когда стало очевидно, что военные просто сбежали, город окончательно обезумел. С отчаянием людей, которым нечего терять, горожане разбивали витрины магазинов, поджигали машины, грабили и убивали других горожан. Мы с мамой слышали десятки таких историй, а люди все прибывали в космопорт, ставший самым безопасным местом. И тут появился Ян Вэньли.
– И адмирал спас вас всех.
Фред по-доброму усмехнулся.
– Тогда он был всего лишь лейтенантом и даже издали выглядел растерянным от ответственности, которая на него свалилась. Но каждым своим словом и каждым жестом он убеждал людей, что у него есть план и все они смогут спастись. И они поверили в него, хотя, по-моему, свою роль сыграло и то, что больше было некому верить. Я наблюдал за этим усталым незнакомым лейтенантом весь вечер. За три часа ему удалось присесть всего на минуту. Увидев его, мама покачала головой и назвала его бедным мальчиком. Мне же показалось, что он, наоборот, будто повзрослел за эти часы. Во всяком случае, Ян Вэньли действительно всех спас. Эту историю сейчас знает любой ребенок Альянса. Жители Эль-Фасиля были эвакуированы на гражданских кораблях, которые имперцы не стали преследовать, подумав, что это отвлекающий маневр. А я в тот вечер принял два важных решения: я обязательно стану хорошим военным – храбрым, благородным, желающим помогать людям, а не убивать их, – и сделаю все, чтобы история Эль-Фасиля никогда не повторилась.
– Я тоже хочу стать таким военным, – с готовностью ответил Юлиан.
Фред посмотрел с какой-то непонятной грустной задумчивостью и ничего не сказал.
Прошло еще несколько бесконечно тягучих дней, прежде чем космофлот Изерлона выступил в свой первый поход. С ревом реакторов и поднявшимся горячим ветром корабли медленно вышли из доков. Юлиан заворожено смотрел, как крейсеры словно оживают на глазах. Он был уверен, что никогда не устанет от этого зрелища. Да и возможно ли, если прямо сейчас он находится на борту «Гипериона» и кровь приливает к щекам. И что-то невыразимое, чему и названия дать нельзя, захлестывает с головой и заставляет трепетать.
– Волнуешься? – спросил подошедший генерал Шенкопф. И тут же, не дожидаясь ответа, продолжил: – Помню, что тоже волновался перед первым заданием.
– И как прошло?
– Кроваво. Тот имперский дурак несся на меня и что-то кричал во все горло. Я покрошил его в капусту. Говорят, лицо первого убитого запоминается на всю жизнь. А я не помню ни лица, ни роста, ни голоса. Только кровь и наполовину отрубленную руку.
Шенкопф неожиданно помрачнел, закусил губу и, резко развернувшись, пошел прочь. Юлиан пожал плечами и снова повернулся к тысячам кораблей, что продолжали чинно выплывать из своих доков. Но никакого чувства затаенного восторга уже не было, а все из-за этого десантника, который, видимо, любит крылья подрезать. Или «крошить в капусту», что точнее. Хорошо ли вам живется, генерал фон Шенкопф?
Но Юлиан сразу оборвал себя. Нет, жизнь генерала не была ни легкой, ни беззаботной. Он был Розенриттером, а все Розенриттеры рано или поздно начинают ощущать на себе клеймо «чужих среди своих». Их опасались, им не доверяли, что, однако, не мешало бравым десантникам безупречно выполнять свою работу и впоследствии становиться героями. Конечно, Юлиан насторожился, когда Ян решил взять Розенриттеров в свою команду. Однако потом стало понятно, что и в этом поступке Яна крылся дальновидный расчет. Не поверь он в них тогда – кто знает, что было бы сейчас.
Юлиан спустился с мостика, решив найти себе занятие. Может, помочь техникам? Но через час стало ясно, что дел для него нет. Возникло ужасное ощущение, что на корабле все – нет, не так: абсолютно все – чем-то заняты, а он, воспитанник Яна Вэньли, просто прохлаждается.
Коридор извилистой змеей свернул вправо, и Юлиан еще издали заметил идущую навстречу девушку в форме пилота. Юлиан никогда не видел ее раньше. По-видимому, она была новобранцем. Тринадцатый флот нуждался в новых людях, недаром командиры так присматривались к новичкам, прибывшим в крепость. Новички, напротив, часто не замечали ничего вокруг себя. Некоторые – в переносном смысле, опьяненные чувством патриотизма, которое нахлынуло после взятия Изерлона и поражения при Амритсаре. А некоторые были столь поглощены делами, что и правда не видели даже дороги под ногами. Как вот эта девушка сейчас. Она несла на руках перед собой несколько коробок, при этом увлеченно читая раскрытую на них книгу. Упадет ведь, подумал Юлиан. И точно: незнакомка врезалась в стену и потеряла равновесие. Коробки, сверкнув гаечными ключами, отвертками и еще какими-то инструментами, с грохотом рухнули на пол, увлекая за собой растерявшуюся девушку.
Если бы Юлиан обладал даром предвидения, он и тогда не стал бы сдерживать джентльменский порыв и все равно ринулся бы на помощь девушке. Но резкость, с которой она сказала: «Не надо мне помогать», обдала его холодом и на несколько секунд ошеломила. Девушка поспешно собрала инструменты и уже поднялась с пола, когда Юлиан окликнул:
– Подождите! – и протянул ей гаечный ключ, который она второпях не заметила.
– Первые дни полета всегда немного суетливые, – жалкое начало, Юлиан и сам это понимал. Но надо же было что-то сказать.
– Вы что, часто летаете? – спросила девушка, сверкнув синими глазами.
Вот ты и попался, Юлиан Минц. Лгать не хотелось, а правда наверняка вызовет у нее насмешливую улыбку. Поэтому он выбрал среднее:
– Старшие делятся опытом. Мы все для них еще слишком молоды.
– А ваш наставник Ян Вэньли – он из опытных или молодых?
Юлиану даже не показалось странным, что незнакомка знает, кто он: ее вопрос заинтересовал его больше. С одной стороны, адмирал Ян очень много знает о войне, при этом участвуя только в масштабных операциях. Но он проводит их блестяще благодаря своим аналитическим способностям и умению схватывать суть. С другой стороны, Ян еще молод – а иногда даже немыслимо молод и неопытен, особенно в политических вопросах. Ловушки на поле боя он обходит виртуозно и с присущим ему изяществом, однако подковерная война подстраивает свои ловушки, и в ней он не силен.
– Он из тех и из других, – открыто сказал Юлиан. Откуда-то взялась абсолютная уверенность, что этот разговор останется только между ним и этой девушкой… имени которой он до сих пор не знал.
– Старший сержант Юлиан Минц, – с улыбкой протянул он руку.
– Капрал Катерозе фон Кройцер, – ее ответная улыбка была натянутой, но рукопожатие вышло уверенным.
Фамилия и приставка «фон» сразу навели Юлиана на мысль о беженцах из Империи. Он посмотрел на собеседницу пристальнее: на недавнюю беженку она не была похожа. Сама собой в голове всплыла картина: молодая женщина с маленькой девочкой на руках, спешно поднимающаяся на борт корабля. Девочке пять лет, не больше. У нее любопытные, но очень серьезные глаза, и непослушные огненные волосы.
Видимо, взгляд Юлиана оказался чересчур пристальным. Это была ошибка. Девушка вскинула голову – очень привычным, как показалось юноше, жестом.
– У меня много дел, – бросила она, круто развернувшись на каблуках. – У вас, я думаю, тоже.
И ушла. Ее походка была нескладной и преувеличенно уверенной, словно девушка храбрилась перед каким-то важным делом. Это чувство присуще всем новобранцам, Юлиан знал это не понаслышке. Но в Катерозе фон Кройцер, похоже, было и то необычное, что всегда или отталкивает, или притягивает, – строптивость и сила духа. Адмирал Ян что-то такое говорил про свою давнюю знакомую. Как же ее звали? Мария? Миранда? Нет. Девушку с прямым взглядом таких же синих, как у Катерозе фон Кройцер, глаз, звали Мириам.
Юлиан и сам не знал, почему вспомнил о той, с кем даже не был знаком. Она исчезла из жизни Яна Вэньли много лет назад, хотя оставила след, да такой, что голос адмирала менялся, когда он говорил о ней.
Юлиан покачал головой, отбрасывая ненужные мысли. Пройдя чуть дальше по коридору, он оказался в пилотном отсеке, и для молодого человека тут же нашлось дело. Три часа он помогал пилотам «Спартанцев» с ремонтом истребителей, не обращая внимания ни на время, ни на потраченные силы. Только вернувшись к себе, Юлиан понял, как сильно устал. Голова внезапно стала очень тяжелой, а мысли – легкими. Скоро они перешли в удивительно спокойный сон, в котором Юлиан лежал на облаках, а со всех сторон раздавалась медленная мелодия и пение невидимых людей. Пахло свежестью, росой и чем-то сладким, знакомым с детства. Безмятежность окутывала и пронизывала так мягко, что просыпаться совсем не хотелось.
Когда Юлиан все же проснулся и вышел из каюты, ему сказали, что Ян Вэньли отправил генерала Шенкопфа отбить планету Шампул.
– Положение настолько серьезно? – спросил Юлиан, принося наставнику вместе с чаем еще и долю беспокойства.
Ян нахмурился.
– Шампул находится почти посередине между Изерлоном и Хайнессеном. Если он останется в руках мятежных военных, то может перерезать наши линии коммуникации и снабжения. Так что да, все очень серьезно. Но генерал справится.
– Почему вы так ему доверяете? – нет, Юлиан не сомневался в проницательности адмирала. Просто пытался понять и научиться так же хорошо распознавать друзей и врагов.
– Понимаешь, Юлиан… Есть люди, на которых полагаешься не за что-то, а вопреки. Они острее чувствуют, что нужны и важны, а потому не подводят.
Адмирал Ян снова оказался прав. Генерал Шенкопф победоносно вернулся с Шампула через три дня, с лицом красным, но вовсе не от гнева, а от многочисленных следов губной помады. Высокий и статный, генерал Шенкопф казался еще выше благодаря энергичной походке и ощущению спокойной силы, которое исходило от него. Вместе с тем Шенкопф никогда не производил впечатления ни супергероя, ни прирожденного лидера, зато одним своим видом внушал уверенность, что в любой ситуации сделает все возможное и так, как надо.
На следующий день Тринадцатый флот Изерлона столкнулся с Одиннадцатым флотом Военного комитета национального спасения. Это произошло в космической зоне Дория.
Но прежде было тревожное предчувствие, которое Юлиан никак не мог объяснить. Неужели волнение за команду? Так они всегда в опасности, и это уже в порядке вещей. А все же тревога была столь сильной, что вскоре у Юлиана засосало под ложечкой и пересохло во рту. Вот так – с горячими, лихорадочно сжимающимися губами, дрожа, не зная, куда себя деть от нервов, – Юлиан встретил Одиннадцатый флот. Он даже не заметил, когда сверкающие точки превратились в зеленую массу кораблей. Это произошло будто за одну секунду. И тут же, словно окатывая ледяной водой с головы до ног, на оба флота зазвучала речь противника – адмирала Легранжа:
– Победа или поражение Военного комитета национального спасения, судьба нашего Отечества – все зависит от этой битвы. Долг каждого – душой и телом посвятить себя выполнению своих обязанностей, приложив самоотверженные усилия во имя нашей страны. Честь и самоотверженность – наши главные ценности. Мы должны презреть эгоизм и трусость. Я ожидаю, что каждый проявит доблесть и патриотизм!
Какие высокопарные речи с ненужным пафосом, подумал Юлиан. Он посмотрел на адмирала Яна, ожидая его реакции. Но адмирал никак не отреагировал: он дремал, склонив голову набок и сложив руки на груди. Мирный человек, которого даже представлять на поле боя не хотелось.
Юлиан вздохнул.
К адмиралу подошел неизменно тактичный и аккуратный Фред. Чуть тронул Яна за плечо, и он тут же проснулся.
– Почти пора.
– Да, сэр.
– Лейтенант, передайте объявление всем кораблям.
– Все готово, – Фред протянул начальнику переговорное устройство. – Говорите.
– Это командующий Ян Вэньли, – пронеслось, наверное, по всей Галактике. – Слушайте внимательно. Через несколько минут начнется сражение. Сражение бредовое, это правда. Но даже если так, проигрывать нет смысла. Поскольку мы вынуждены сражаться с нашим собственным флотом, обойдемся с ними помягче, без лишнего усердия. От этой битвы зависит судьба нашей нации. Но это не так важно по сравнению с тем, что на кон поставлены свободы и права человека. Так что, ребята, давайте начинать.
В этом весь адмирал Ян – в признании абсурдности ситуации, но и необходимости с ней справиться; в простом обращении к своим «ребятам», которые вынуждены сражаться против своих; в убежденности, что идеалы демократии превыше всего. От осознания этого захватило дух, и тут же сердце снова сжала необъяснимая тревога.
Юлиана трясло. Он подумал, что ему понадобится несколько часов, чтобы прийти в себя. Но оказалось, всего лишь пара секунд.
– Флот противника прибыл, – произнес связист Робстейн.
И все было забыто. Остались только резкие приказы командиров и ответы подчиненных. Звучали цифры – расстояния, углы прицела, потери, координаты. Слова облекались в действия, а действия ослепляли яркими вспышками снаружи «Гипериона».
Только спустя какое-то время Юлиан смог сосредоточиться на тактике боя. Адмирал Ян приказал разделить флот противника на две части. Одной занялся адмирал Нгуен Ван Хью, а другой – капитан Аттенборо. Первого Юлиан знал как преданного солдата демократии, второй же был близким другом адмирала Яна. Оба – энергичные и талантливые. И противник, адмирал Легранж, тоже по-своему талантлив. Сам Юлиан понял это скорее интуитивно, но озвучил мысль генерал Шенкопф:
– Легранж не щадит своих людей и делает все для достижения цели. Он не остановится и не сдастся, даже если проиграет эту битву.
– Что же тогда?
Шенкопф не ответил, только на лице появилось злое и жестокое выражение. Так должна смотреть Смерть, подумал Юлиан.
– Истребители готовы? – спросил Ян, повернувшись к Фреду.
– Могут вылетать в любой момент.
Ян кивнул, а Юлиан вспомнил капрала фон Кройцер. Но не взяли же ее, такую юную, в эту битву? Командир истребителей Оливер Поплан при всей своей развязности знает, кому какие задания поручать.
– Первая эскадрилья вылетает! – отрапортовал Поплан с монитора. – Эй, Юлиан, ты там? Смотри хорошенько, я покажу тебе класс.
– Тебе нужно тщательнее выбирать друзей, – заметил Юлиану контр-адмирал Мурай, стоявший в шаге от него.
Юлиан рассеянно улыбнулся. У каждого свои способы снять напряжение во время битвы. Оливер Поплан, например, ведет себя так, словно бой – это очередной акт в долгом и утомительном спектакле. Поплану за тридцать, а энергии и оптимизма у него – как у семнадцатилетнего. Разве в его позиции нет смысла?
«Спартанцы» летали между кораблями смертоносными и неуловимыми осами. Казалось, что их почти невозможно сбить, но Юлиан понимал, что это видимость. Просто ресурсы противника ограничены, да и сам противник измотан. Капитан Аттенборо, то отступая и выжидая, то стремительно атакуя, по-настоящему ведет битву. Одиннадцатый флот просто вынужден принимать его условия.
– Вновь и вновь они отвергают наше предложение сдаться, – горько сказал Фред.
На что Мурай предупреждающе бросил:
– Однако мы не можем ослаблять атаку.
Траурное выражение на лице Яна Вэньли окрасило долгий утомительный спектакль в серый цвет. Когда адмирал Легранж вышел на связь, Юлиан понял, что это конец.
– Адмирал Ян Вэньли! – торжественно произнес враг по другую сторону экрана. – Для меня было честью вести свой последний бой против такого знаменитого командира. Да здравствует революция! Вечная слава Альянсу Свободных Планет!
Потом пистолет в руке Легранжа коснулся его виска – и серый цвет сменился красным. Экран погас, и Юлиан решил, что нечто театральное действительно во всем этом есть. А то, что и кровь настоящая, и людей не вернуть, можно все реже принимать в расчет.
Одиннадцатый флот предпочел быть уничтоженным, но не сдавшимся. И потому уже через час после самоубийства Легранжа Военный комитет национального спасения лишился своей мобильной военной силы.
Когда Тринадцатый флот возвращался на Изерлон, пришли вести с Хайнессена. О них Юлиану сообщил белый как полотно Фред.
– Войска силой подавили митинг на хайнессенском стадионе. Убили организатора и еще двадцать тысяч гражданских.
– Как они могли?.. Это вышло случайно?
Фред мотнул головой и прикусил губу.
– Митинг возглавляла депутат Джессика Эдвардс.
Нет… Просто – нет.
– Я сообщу адмиралу.
– Нет, – уже вслух. – Я сам.
Джессика Эдвардс уже умирала – в его сне. «Где ты был?» – спрашивала она тогда, и ее голос эхом отдавался у него в ушах. Но теперь… как сообщить адмиралу Яну? Как хотя бы дойти, если в глазах пляшут разноцветные точки, а тело становится таким тяжелым и непослушным…
Юлиан прислонился к стене. Не хотелось постыдно упасть в обморок. Однако речь идет не о чьей-то там смерти, а о мисс Эдвардс. «Кровь настоящая, и людей не вернуть», – билось в сознании.
Он дошел до Яна, пусть неверным шагом и на несколько минут позже, чем хотел. Зато было время подготовиться. Сказать. А потом произошло то, к чему подготовиться было нельзя, – лицо Яна побледнело в один миг, как будто и кровь, и жизнь вместе с ней покинула его тело. Юлиан проклял насилие, совершаемое людьми над людьми, проклял силы небесные, которые допустили такое, и готов был проклясть всё и вся, лишь бы Ян Вэньли не сидел так – неподвижной куклой с погасшими глазами.
Юлиан неуверенно положил руку на плечо наставника. Так они и застыли. Один поглощенный горем, другой – волнением. И Юлиан понял, что не будет даже пытаться воспринимать войну как театральное представление. Война – это смерть, и нет ничего страшнее.

@музыка: Laurent Ban et Cecilia Cara - "Le fantôme de l'Opéra".

@настроение: серьезное.

@темы: Юлиан, Альянс

URL
Комментарии
2015-01-10 в 00:55 

царевна Лягушка
Двоюродная сестра Змея Горыныча и внучатая племянница Кащея Бессмертного
Интересно)

2015-01-10 в 14:27 

Гамбетта Французская
Time to be heroes!
Правда? :) Что именно? Я несколько поиграла с хронологией, и Кате у меня получилась почти ровесницей Юлиана.

URL
2015-01-10 в 14:36 

царевна Лягушка
Двоюродная сестра Змея Горыныча и внучатая племянница Кащея Бессмертного
Гамбетта Французская, мне интересен образ Фреда, а Катерозе показалась очень похожей на канонную. Юлиан кажется немного старше.

2015-01-10 в 14:42 

Гамбетта Французская
Time to be heroes!
Юлиану придется рано повзрослеть, что в каноне, что в моем фанфике. Спасибо за мнение! :)

URL
2015-01-10 в 14:45 

царевна Лягушка
Двоюродная сестра Змея Горыныча и внучатая племянница Кащея Бессмертного
Гамбетта Французская, и тебе спасибо что пишешь)

2015-01-10 в 14:54 

Гамбетта Французская
Time to be heroes!
:kiss:

URL
2015-01-10 в 15:03 

царевна Лягушка
Двоюродная сестра Змея Горыныча и внучатая племянница Кащея Бессмертного
:friend:

2015-01-10 в 15:15 

Мэлис Крэш
Да кому оно нужно, это бессмертие! ##### Я - гетеросенсуал. Других понимаю, себя - нет. ##### Фикрайтеры всех стран, объединяйтесь! Спасем героев от садистов-авторов!#####Я не Кенни! Я Эникентий Мидихлорианович!
Замечательно просто вышло.

2015-01-10 в 15:15 

Гамбетта Французская
Time to be heroes!
Мэлис Крэш
Спасибо, дорогая! :)

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Время быть героями

главная